Деловое обозрение Первый ульяновский журнал для бизнеса и о бизнесе

На самой на горе, против собора

Удивительное место Венец — здесь никогда не знаешь, какую тайну откроет город на этот раз, с кем подарит встречу. Продолжим путешествие в 360 шагов по Венцу, взяв в спутники героев поэмы Лермонтова.


«С легкой руки поэта Лермонтова Симбирск приобрел славу сонного города», — такой дежурный штамп вдалбливался десятилетиями. Штамп был выгоден: был, мол, сонный город, пришли большевики — пробудили. По сей день этот миф активно эксплуатируется ораторами из категории тех, кого «с трибуны за фалды не стащишь».
Так что же писал Лермонтов и что ему приписали? Об этом можно узнать от самого классика, открыв его поэму «Сашка».
Мы на Венце, там, где поместил поэт родовое гнездо своего героя.

Иван Ильич имел в Симбирске дом
На самой на горе, против собора.
При мне давно никто уж не жил в нем,
И он дряхлел, заброшен без надзора,
Как инвалид с георгьевским крестом.
Но некогда с кудрявыми главами
Вдоль стен колонны высились рядами.
Прозрачною решеткой окружен,
Как клетка, между них висел балкон,
И над дверьми стеклянными в порядке
Виднелися гардин прозрачных складки.
Внутри все было пышно; на столах
Пестрели разноцветные клеенки,
И люстры отражались в зеркалах,
Как звезды в луже; моськи и болонки
Встречали шумно каждого в дверях,
Одна другой несноснее, а дале
Зеленый попугай, порхая в зале,
Кричал бесстыдно: «Кто пришел?.. Дуррак!»
А гость с улыбкой думал: «Как не так!»

Троицкая церковь. На ее месте ныне жилой дом с магазином «Элегант»

И, ласково хозяйкой принимаем,
Чрез пять минут мирился с попугаем.
Из окон был прекрасный вид кругом:
Налево, то есть к западу, рядами
Блистали кровли, трубы и потом
Меж ними церковь с круглыми главами,
И кое-где в тени — отрада днем —
Уютный сад, обсаженный рябиной,
С беседкою, цветами и малиной,
Как детская игрушка, если вам
Угодно, или как меж знатных дам
Румяная крестьянка — дочь природы,
Испуганная блеском гордой моды.
Под глинистой утесистой горой,
Унизанной лачужками, направо,
Катилася широкой пеленой
Родная Волга, ровно, величаво...
У пристани двойною чередой
Плоты и барки, как табун, теснились,
И флюгера на длинных мачтах бились,
Жужжа на ветре, и скрипел канат
Натянутый; и, серой мглой объят,
Виднелся дальний берег, и белели
Вкруг острова края песчаной мели.
Нестройный говор грубых голосов
Между судов перебегал порою.
Смех, песни, брань, протяжный крик пловцов —
Все в гул один сливалось над водою...

«Сашке» Михаил Юрьевич дал второе название — «Нравственная поэма». Эту «нравственную» в школьные библиотеки, а тем более в учебные программы по сей день не пускают. Написана она озорным поручиком отнюдь не для института благородных девиц, рождена в гвардейских казармах и отражает видение мира поэтом в годы, когда друзья звали его «Маешкой».
Симбирские строфы «Сашки» всплыли в 1948 году, в период подготовки к 300-летию города. Преподаватель пединститута Петр Сергеевич Бейсов и учительница-методист Екатерина Павловна Мухина вместе с учениками попытались найти место, где стоял воспетый поэтом дом. Впоследствии с найденным ими «адресом» согласился известный краевед Александр Николаевич Блохинцев. Чтобы видеть Волгу «направо», а «церковь с круглыми главами» и сады «налево», нужно, чтобы дом стоял примерно там, где находится сегодня «дом Бычковых» (ныне гарнизонная поликлиника). Или там, где было епархиальное училище (ныне старое здание госпиталя участников войн).
В строфах, посвященных описанию симбирской ночи, есть еще один ориентир:

... Тихо гас
На бледном своде месяц серебристый,
И неподвижно бахромой волнистой
Вокруг него висели облака.
Дремало все, лишь в окнах изредка
Являлась свечка, силуэт рубчатый
Старухи, из картин Рембрандта взятый,
Мелькая, рисовался на стекле
И исчезал. На площади пустынной,
Как чудный путь к неведомой земле,
Лежала тень от колокольни длинной,
И даль терялась в синеватой мгле...

На старинную площадь при полной луне падала тень от Троицкой церкви, построенной Твердышевыми. Она находилась на месте, где стоит сегодня жилой дом с магазином «Элегант».
Продолжая «чудный путь к неведомой земле» симбирского прошлого, обратимся к той самой строфе, которую так беззастенчиво эксплуатируют много лет:

Случилось это летом, в знойный день.
По мостовой широкими клубами
Вилася пыль. От труб высоких тень
Ложилася на крышах полосами,
И пар с камней струился. Сон и лень
Вполне Симбирском овладели; даже
Катилась Волга медленней и глаже.
В саду, в беседке темной и сырой,
Лежал полураздетый наш герой
И размышлял о тайне съединенья...

Опустим нескромные подробности до строк развязки эпизода:

...Но вдруг удар проснувшихся страстей
Перевернул неопытную душу,
И он упал как с неба на Маврушу.

Рисунки Лермонтова в его «Юнкерской тетради» воссоздают образ Сашки и его сослуживцев



Ясно: молодой балованный барич выбрал для любовных проказ со служанкой час покоя. Летом трудились весь световой день, с четырех утра до темноты. А в знойный полдень делали перерыв для отдыха. Вспомните: «Коси, коса, пока роса». Знойное затишье и выбрал Сашка для амурных приключений. Это как же надо обкургузить цитату, чтобы превратить ее в «характеристику сонного города»?
Симбирск обладал для Лермонтова особой и никем еще не объясненной притягательной силой. В Симбирской губернии он поместил родовое гнездо еще одного своего героя — Александра Сергеевича Арбенина. Но если Сашка — веселый, неугомонный двадцатилетний проказник, то тридцатилетний Арбенин — фигура роковая, обреченная на страдания. Классик исследовательского жанра Ираклий Андроников взял название отрывка «Я хочу рассказать вам...» для заголовка своей книги о Лермонтове.
«Я хочу рассказать вам»... начал Лермонтов. О чем?
...Саша остался на руках отца. Когда ему минуло год, его посадили с кормилицей и няней в карету и отвезли в симбирскую деревню... Деревня эта находилась на берегу Волги. От барского дома по скату горы до самой реки расстилался фруктовый сад. С балкона видны были дымящиеся села луговой стороны, синеющие степи и желтые низы. Весной, во время разлива река превращалась в море, усеянное лесистыми островками; по ней мелькали белые паруса барок и вечером раздавались песни бурлаков.
Барский дом был похож на все барские дома: деревянный, с мезонином, выкрашенный желтой краской, а двор был обстроен одноэтажными длинными флигелями, сараями, конюшнями и обведен валом, на котором качались и сохли жидкие ветлы; среди двора красовались качели...
Мужики Арбенина большею частью занимались рыбной ловлей. Во время бури жены и дочери рыбаков выбегали с плачем на берег; в жаркие студеные летние дни толпы крестьянских девушек купались в студеных струях Волги; их русые косы мелькали над пенистой влагой, их громкий смех раздавался далеко...

На месте зданий, которые в первой четверти XIX века стояли «на самой на горе, против собора», построена гостиница «Советская»



Повесть об Арбенине не была написана, герой оставлен автором в ожидании жизненных испытаний. Лишь фамилия его перешла к злобному мстителю в драме «Маскарад»...
Бывал ли Лермонтов в Симбирске? Этот вопрос продолжает волновать исследователей, но по сей день остается без ответа. Симбир-ская губерния — родина предков его бабушки по линии матери. Симбиряне Мещериновы и Поливановы — товарищи его юнкерской и университетской молодости.
Будучи связан с этими семьями дружескими и родственными отношениями, Лермонтов никак не мог считать Симбирск и губернию сонной и отсталой. Это были наследники петровских и екатерининских реформаторов, люди, определявшие экономическое и культурное лицо Симбирского края. В Художественном музее Ульяновска среди самых ценных экспонатов хранятся сокровища их усадебных коллекций. А ведь это — малая часть того, что было.
Сегодня поэма «Сашка» — не библиографическая редкость. Читатель свободно найдет ее в любой библиотеке. Перечитает симбир-ские строки, убедится, что это не карикатура на «сонный город», а удивительно точный путеводитель для исследователя, который захочет создать впечатляющую экспозицию для литературного музея.


обсудить статью
Наталья Гауз

comments powered by HyperComments

Войти с помощью учетной записи uldelo.ru


Войти с помощью аккаунта в социальных сетях: