Деловое обозрение Первый ульяновский журнал для бизнеса и о бизнесе

Импортозамещение в IT:
ошибки системы

Хайп вокруг политики импортозамещения стих, и по прошествии четырех лет можно трезво оценить ее эффективность в разных отраслях экономики. Программы и компьютеры, к примеру, быстро заместить не удалось.

Фото: pixabay.com

Верхи не могут, низы не хотят

Программа импортозамещения, продвигаемая российским правительством с 2014 года, в большей степени применима к машиностроению и в меньшей – к информационным технологиям, где рынок завоеван брендовым и популярным зарубежным софтом и «железом». У России есть шансы создать рынок IT собственного производства, но – не в рамках текущей модели импортозамещения.

Об этом 24 сентября в Технополисе «Москва» на круглом столе, организованном УК «РОСНАНО» при участии оргкомитета премии «Приоритет-2019», заявил президент объединения компаний-разработчиков программного обеспечения «РУССОФТ» Валентин Макаров. По его мнению, у нынешней модели импортозамещения три явных недостатка.

Первый недостаток: нет взаимного интереса и координации действий между производителями информационных технологий, которые должны заместить импортные аналоги, и их потребителями.

«Действующая модель импортозамещения обязывает потребителя выбрать ПО из реестра (Единого реестра российских программ для электронных вычислительных машин и баз данных, учрежденного в 2015 году. – Прим. «ДО»). Изначально "РУССОФТ" не был "за" эту идеологию, потому что здесь был разрыв между пользователями и разработчиками с явным перекосом в сторону интересов разработчиков. Вся эта программа была нацелена на увеличение продаж производителей софта в России. Но если пользователь не заинтересован внедрять IT, то вы его не заставите. И оказалось, что пользователь в лице госструктур очень медленно и без удовольствия занимался импортозамещением», – отметил Макаров.


По результатам исследования «РУССОФТ», основанного на опросах компаний, эффективность реестра по трехбалльной шкале составляет 0,09. Больше половины компаний (55%) считают, что никакого эффекта от запрета на приобретение импортного ПО нет.

Второй недостаток текущей модели импортозамещения: нет координации между производителями ПО и производителями «железа» – двумя составными частями IT. «Получилось, что у нас одно министерство занимается софтом, другое – "железом", и координации между ними нет. А IT – это соединение софта с "железом"», – подчеркнул эксперт.

И третий недостаток: не задействована инициатива самого IT-бизнеса. А она присутствует, о чем продолжил свой рассказ Валентин Макаров.

В 2018 году, по информации «РУССОФТ», продажи услуг по разработке софта на российском рынке выросли на 19%. Эксперты объясняют этот рост сочетанием двух факторов – импортозамещением, навязывающим использование отечественного ПО госструктурам и компаниям с госучастием, и цифровой трансформацией, без которой сегодня сложно быть конкурентным

«Мы не готовы, до свидания»

В 2014 году, с началом санкций, бизнес показал, как можно было бы решить проблему. 17 компаний и 80 частных разработчиков создали консорциум «Бета», собрав вместе полный стек системного и прикладного софта для информационной безопасности и технологической независимости банковского сектора.

Инициатором этого проекта выступил российский разработчик системного ПО «Диасофт Платформа». По словам Макарова, силами консорциума за одну ночь были переналажены системы пяти банков, попавших под санкции, благодаря чему они эти санкции даже не почувствовали. «Был такой стек – просто берите и используйте. Но государство прошло мимо этого примера», – заметил глава «РУССОФТ».

В том же году российские предприятия ВПК, науки и IT создали консорциум «Союз», который располагает технологиями, патентами, производственными и кадровыми ресурсами под задачи предприятий в городах Москва, Дубна, Каменск-Уральский, Воронеж и Санкт-Петербург.

«Люди поняли, что технологические угрозы нависли не только над банковским сектором, но и над добывающим сектором, который обязательно попадет под санкции. Оказалось, что в России софт в нефтегазе на 95% импортный. Мало того, что мы должны производить "железо" для нефтегаза, мы должны производить еще и софт, который управляет добычей, – продолжил эксперт. – Консорциум "Союз" собрал эти компании, мы договорились с "Газпромом" и протестировали полный стек софта, сделанный российскими компаниями. Разница в эффективности с зарубежными примерами оказалась меньше 1%. "Газпрому" все это продемонстрировали, но он сказал – "Спасибо, до свидания, приходите, когда мы будем к этому готовы"».

Этот пример показывает, что российские разработчики способны быстро заместить импорт, подчеркнул Валентин Макаров. «Почему этого не происходит? Потому что пользователи никак не мотивированы государством. Система конкурсов и тендеров сделана так, что российский софт не сможет заместить импортный, потому что иначе будет нарушено требование о целевом использовании средств. Никто не хочет сесть в тюрьму. Регулирование, которое фактически запрещает быстро внедрять новое взамен того, что существует, препятствует импортозамещению», – заметил он.


Доверенная среда

Цель импортозамещения в IT – не просто увеличить продажи российских компаний, но еще и обеспечить информационную безопасность. «Вся инфраструктура, сделанная на западном "железе" и софте, контролируется Западом. Нужно замещать импорт на доверенную среду. Логично взаимодействовать с другими странами, которые также подвержены санкционным рискам, делая совместные альтернативные проекты», – убежден Валентин Макаров.

Один из таких проектов – Евразийский квантовый путь. Это глобальная система квантовых коммуникаций России с Китаем, Индией и странами ЕАЭС для обеспечения защищенной связи, надежного и безопасного транзита трафика данных через Россию по защищенным каналам квантовой инфраструктуры между ЮВА и Европой.

Как рассказал глава «РУССОФТ», в ходе этого проекта планируется создать телекоммуникационную наземную и спутниковую инфраструктуру нового типа, которую будут использовать страны БРИКС, ШОС и ЕАЭС. На основе географически распределенных ЦОДов, защищенных квантовыми технологиями, будут организованы региональные доверенные транзакционные зоны для промышленного интернета, финансовых операций, госорганов и корпораций. Итогом станет Евразийская квантовая инфраструктура – доверенная телекомсреда протяженностью не менее 15 тыс. км от Хельсинки до Пекина.


«Такое платформенное решение отличается от точечных продуктов. Когда вы замещаете один из продуктов в чужой платформе, ваша маржа минимальная, и вас могут выкинуть из этого поля в любой момент – вы там никому не нужны. Когда вы создаете платформу, вы можете притянуть за собой огромное количество субподрядов из России, которые сами не могут найти дорогу на рынок. В Евразийской квантовой сети задействован целый ряд российских разработчиков софта и "железа" для телекоммуникаций. На этапе становления нового технологического уклада, выходя с такой платформой, вы сразу захватываете рынок на 30-50 лет», – заявил эксперт.

По его мнению, Евразийский квантовый путь может стать альтернативой американской платформе и на других рынках, в частности, в Африке и Латинской Америке. Ориентация на конкурентоспособность – и есть главный фактор успеха импортозамещения, который может дать России шанс войти в число мировых лидеров. Но уже в следующем поколении информационных технологий.

comments powered by HyperComments

Войти с помощью учетной записи uldelo.ru


Войти с помощью аккаунта в социальных сетях: