Я никогда не жалел, что стал врачом. Но были периоды, когда задумывался, смогу ли оставаться только врачом. В начале пути зарплата была 12–15 тысяч. Ты учишься годами, несёшь ответственность, дежуришь ночами — и не можешь решить элементарные финансовые вопросы. Тогда я пошёл учиться на сметчика. Утром я мог бы заниматься человеческими сосудами, а вечером считать стоимость кирпича, бетона и арматуры. Это было не разочарование в медицине, а попытка выжить.
Поворотным для меня стал 2015 год. Я получил приглашение в частную клинику. Потом были и другие, был период, когда я работал в четырёх местах одновременно. И в какой-то момент понял: вопрос уже не в том, где заработать. Вопрос в том, на что ты готов тратить свою жизнь. Если бы вернулся в 2011-й, снова выбрал бы медицину. Но курсы сметчиков оставил бы на всякий случай.
Ощущение чужой жизни в руках — почти при каждой сложной операции. Особенно при инсульте. Человек ещё несколько часов назад разговаривал с близкими, строил планы. А сейчас лежит на столе и не может двигать половиной тела. Иногда до тяжёлого осложнения — миллиметры. Чем больше опыта, тем меньше самоуверенности. Самое опасное качество хирурга — не страх, а уверенность в собственной непогрешимости.
Самый сложный выбор — снова и снова выходить за пределы освоенного. 3 сентября 2026 года мы впервые в области выполнили транскатетерную имплантацию аортального клапана. Для пациента это одна операция. Для нас — путь длиной в месяцы. Если ты умеешь делать только то, что умел пять лет назад, значит, последние пять лет ты не развивался.
Был пациент с двумя катастрофами сразу — инсультом и коронарным синдромом. Мы восстановили кровоток, технически всё получилось. Но спасти его не удалось. Ты можешь сделать всё, что в твоих силах, но не всё в твоей власти. И ты не имеешь права перестать бороться за следующего из-за того, что не смог спасти предыдущего. Самый сложный урок — принимать границы своих возможностей, не теряя желания их расширять.