Деловое обозрение Первый ульяновский журнал для бизнеса и о бизнесе

Природа – лучший учитель

Гость июньского номера – ландшафтный архитектор, руководитель архитектурно-ландшафтной студии «Лiлiя» Лилия Безпальчук.

Фото: Виктория Чернышева

Лилия Николаевна Безпальчук родилась в Житомире. Окончила Ульяновское училище культуры, УлГТУ (факультет Промышленно-гражданского строительства), УлГУ («Дизайн архитектурной среды»).

Обучается у мэтров ландшафтной архитектуры Джеймса Хитчмо, Клаудии Вест, Пита Удольфа и трансформирует лучший мировой опыт в свои проекты. Разделяет концепцию устойчивого развития, декларирующую согласие с природой, уважение к ней и гармоничное соседство.

– Лилия, 31 мая в России отмечают День ландшафтной архитектуры, именно в этот день в 2002 году в государственный реестр РФ была внесена профессия «Ландшафтный архитектор». А как было до официального признания? Где грань между ландшафтной архитектурой и ландшафтным дизайном, и, соответственно, людьми, которые сделали их своей профессией?

– Исторически мы садовники и озеленители. Сама дисциплина «Ландшафтная архитектура» – достаточно молодая в России. Культура создания садов все еще формируется, поэтому нам есть чему учиться у европейских коллег, где ландшафтная школа имеет давние традиции. Есть мнение, что дизайн выше архитектуры, потому что подразумевает различные конструкторские решения, дизайн машины, например. Другие говорят, что дизайн – это декорирование. И те и другие по-своему правы. Не важно, архитектором ты себя именуешь или дизайнером, главное – с какими чувствами ты создаешь проекты.


– Можно ли обойтись без ландшафтного архитектора, создавая сад?

– Мы можем делать ремонт и не приглашать дизайнера интерьеров, и мы его сделаем: предпримем попытку зонирования, поклеим обои, выберем плитку. Но результат будет другой, и, скорее всего, с массой ошибок. Специалист помогает клиенту сэкономить время и средства, воплощая его мечту об идеальном пространстве.

Наша команда создает авторские сады, и каждый уникален – в унисон месту и людям, для которых он предназначен. Смотрим на «декорации»: сад в лесу или на берегу озера будет отличаться от участка в плотной городской застройке. Если в первом случае мы стремимся слиться с окружающей средой, то во втором – усилим приватность и нивелируем агрессивное соседство за счет ландшафтных приемов. Оправданность – главный критерий. Туя на берегу озера будет смотреться фальшиво. Дом из сруба потребует иных решений, чем кирпичный: прямые современные линии ему чужеродны.

Сейчас мы проектируем сад, который его владелица задумала как итальянский. И мы насыщаем его предметами, растительностью, ассоциациями, которые позволят человеку погрузиться в атмосферу Италии прямо здесь, у своего дома. Но чаще всего заказчики, приходя к нам, говорят: «Мы хотим, чтобы было красиво!», а как именно – не знают. Анкетирование помогает сделать неочевидное явным, сформулировать и реализовать глубинные желания человека, воссоздать в саду греющее душу воспоминание, образ. Это может быть правильно подобранное зонирование, растение, какая-то изюминка в виде МАФа – то, что устанавливает связь с конкретным человеком. Комфорт перемещения, визуальные эффекты, которых мы планируем добиться, дисциплинируют творческую идею в конкретный план участка. Получается сад индивидуальный, комфортный, сообразный стилю жизни семьи и устойчивый.

– «Устойчивость» стала словом дня и темой нашего времени. Устойчивый сад, устойчивый ландшафт – какой он?

– С развитием индустриальных городов мы захватываем все больше природных территорий, осушаем болота, меняем русла рек. Человек, выстраивая для себя, как казалось, комфортную среду, сделал ее не пригодной для проживания. Нам же по своей природе хорошо находиться среди растений. Мы должны впустить природу в город и на свои участки, чтобы скомпенсировать ей то, что было отнято. Каждый частный сад – это вклад в заботу об экологии и сохранение биоразнообразия. Важно думать не только о растениях, но и о насекомых, их опыляющих. Мировые ландшафтные архитекторы, экологи твердят о том, что город должен иметь непрерывные зеленые коридоры: систему парков, скверов, набережных. Если город инертный, закатан в асфальт, насекомым сложно перемещаться.


– Если посмотреть на Ульяновск через призму этой концепции, какая-то территория отвечает ей?

– На мой взгляд, единственный участок – Винновская роща, где сохранился настоящий девственный лес. В остальных парках практически отсутствует биоразнообразие. Стройные выхолощенные аллеи – это желание человека победить природу, возвыситься над ней. Ели, липы – прекрасно, но где березы, рябины, кустарники, многолетники? У нас на центральных улицах высаживают однолетнюю рассаду – петуньи, бархатцы. Это инвазивные виды, не работающие как зеленый коридор. Насекомым для перемещения нужна насыщенная структура, которую создают многолетники.

Сегодня весь мир считает деньги. Отсюда в мировом ландшафтном сообществе главный тренд – использование растений местной флоры, менее затратных в уходе. Когда мы сажаем растения, которые не свойственны нашей полосе, те же петуньи, требующие много полива, мы тратим много средств на их содержание. В странах даже с более уверенной экономикой понимают, что устойчивость – это возможность меньше зависеть финансово. Мы должны посадить так, чтобы все росло, даже если мы не сможем это поливать.

Все чаще в европейских парках мы можем наблюдать сложный и одновременно очень простой растительный ассортимент – полевые растения. И в наших садах мы сейчас все больше высаживаем растения из дикой природы. Розы, лилии, пионы будут, но в основном это душица, зверобой, злаковые виды, тысячелистник. Кто-то скажет, что это сорная растительность, но сорняков как таковых не существует. Об этом говорят ландшафтные архитекторы Джеймс Хитчмо, Клаудия Вест, Пит Удольф, у которых мне повезло учиться, применять опыт в своих работах. Когда растение может пробивать асфальт, расти на крыше старого здания, представляете его сильнейший потенциал? Именно за использованием таких растений будущий ландшафт городов.

Здесь важным является устойчивость. Многие растения устойчивы и к пересыханию, и к переувлажнению. Такие виды удобно и полезно использовать для ливневых садов. Это экономично и, что очень важно, экологично. Во многих странах на законодательном уровне применяются ливневые сады, которые помогают очищать сточную воду. В желоб с фильтрующим слоем из гравия и песка высаживаются растения, устойчивые к временному переувлажнению и пересыханию, например, осока. После дождя вся грязная вода с дорог сливается в эти дождевые сады, проходит через естественный фильтр и в почву уходит более чистой.

За счет высаживания водных растений, своеобразных биофильтров, в Казани, например, очищено озеро Кабан. Проект был сдан разработчиками в июне, а уже в августе первые пробы воды показали улучшение ее состава на 30%. Уникальный пример! Мы могли бы этот опыт применить к Свияге, которая испытывает колоссальную антропогенную нагрузку, чтобы снизить вред, наносимый реке городом. Проект развития набережной и восстановления реки я предложила в магистерской диссертации, в которой исследую ландшафтный компонент как средство оптимизации сложившейся городской среды вокруг поймы Свияги.


– Ландшафтные пространства, как правило, общественные. Какие современные подходы существуют к их организации?

– Начиная с концепции, это максимальное подражание дикой природе. Прямая линия придумана человеком, природе свойственны плавные очертания, обтекаемые формы. В современных планах строгая геометрия разбавляется хаотичным растительным составом, легкими, полыхающими контурами злаковых. Разрабатывая концепцию благоустройства набережной Свияги, я вдохновилась историей Тутей, где в 1652 году пытались разводить тутового шелкопряда. Попытка не удалась, а название осталось. Аутентичность места шелковой нитью соединила все линии, формы, объекты в единое пространственное решение.

Офисные здания ориентированы на человека, если включают зеленые внутренние дворики, эксплуатируемую кровлю с садом. Он не только служит местом отдыха, но и снижает парниковый эффект в городской застройке.

Городские скверы должны быть компактными, сомасштабными человеку, закрывающими потребность в отдыхе и уединении. Устойчивый город может гордиться своими парками и скверами, а для этого нужно проявить внимание к местному биоразнообразию, экологии и восстановлению дикой природы. Яркий пример реализации концепции устойчивого развития – парк Зарядье в Москве, набережная Шагала.

– Вы назвали удачные примеры из других регионов, но ведь и вы уже начали реализовывать устойчивые сады в нашей области. Расскажите о них.

– Я за грамотное озеленение в городе: многолетники, формирующие правильный зеленый коридор, и устойчивый ландшафт, который работает в долгосрочной перспективе. В Новоспасском мы пошли по этому пути и очень благодарны заказчику за доверие. Мы создали сквер, где заложили устойчивое сообщество растений. Цветение начинается с конца апреля, когда первыми вспыхивают луковичные, и продолжается вплоть до зимы, когда декоративность поддерживается злаками. Мы немного подстраховались и сделали капельный полив, но я очень надеюсь на то, что, когда цветники наберут силу, мы его отключим.

Сейчас мы приступаем к реализации еще одного проекта в р.п. Новоспасское, где постараемся перенять опыт Джейсма Хитчмо по созданию посевных лугов. В этом проекте отсутствует система полива.

Недавно сдали проект благоустройства территории Дворца бракосочетания – «Годовые кольца», в котором оттолкнулись от образа исторического здания, растительного сообщества и назначения места. Получилось очень легко, воздушно и романтично.

– Считается, что архитектура влияет на наше счастье и благополучие. В какой мере это относится к ландшафтной архитектуре?

– Чтобы понять, влияет ли среда, достаточно сравнить ощущения от посещения гетто человейников без намека на живую растительность и благоустроенного квартала с домами комфортной этажности. Если в первом случае среда агрессивна к человеку, то во втором – сообщает ощущение безопасности.

Через городской ландшафт можно органично прививать ландшафтную эстетику населению. Если человек видит в городе красоту, он обязательно захочет окружить себя тем же и на своем участке. Многие исследования показали, что в благоустроенных зеленых районах люди менее агрессивны и чувствуют себя более счастливыми.


– В вашем инстаграме вы показали, как команда сажает крупномер. А какое самое большое дерево было посажено?

– Самое крупное растение в нашей истории – семиметровое, а самое экзотическое – сосна обыкновенная формы «пиния», которую мы заказывали в Германии. Крупные деревья образуют структуру: буквально несколько таких доминант, и сад уже виден в полном объеме, а человек может наслаждаться им сейчас, не дожидаясь, когда вырастет малышка-елочка. Эти посадки всегда требуют техники, а если подъезд затруднен, то приходится выкручиваться подручными средствами. В такие моменты чувствуешь себя строителем египетских пирамид (улыбается).

– Каким был ваш самый необычный проект?

– Тот, который я делала дистанционно для заказчицы из Калифорнии. У меня был план участка, Google Map и ноль информации о том, что там растет и когда. Я всю зиму прокорпела над этим маленьким садом, но сдала проект. Радуюсь, когда получаю фото из Сан-Хосе, но с тех пор убеждена, что ландшафтному архитектору важно знакомиться с участком лично.

– Вы легко расстаетесь со своими объектами?

– Я навещаю свои сады, потому что, как правило, мы занимаемся арбористикой, уходными работами, формированием крон. У меня уже несколько десятков ландшафтных проектов, но я помню каждое растение, которое посадила несколько лет назад. Еду в свой сад, как на свидание, здороваюсь с деревьями, разговариваю, глажу, как котят. Я счастливый человек и очень рада, что занимаюсь ландшафтной архитектурой, потому что подпитываюсь от природы. Млею от восторга, когда солидный мужчина-заказчик присылает фото, на котором зацвел цветочек или порхает бабочка. Муж шутит, что у меня всегда лето. И я с ним согласна.

Образ создан Fashion Look Studio
Макияж: Ксения Суслонова
Прическа: Фатима Алиева

comments powered by HyperComments

Войти с помощью учетной записи uldelo.ru


Войти с помощью аккаунта в социальных сетях: