Виталий Черненко: «У нас нет отдела продаж, только сарафанное радио»

Виталий Черненко, директор компании «Амальгама»

— Я основатель компании «Амальгама», в этом году нам исполнилось 15 лет. Мы занимаемся имитационным моделированием и, по сути, строим цифровые двойники процессов для разных предприятий. Это горнодобывающие компании, металлургические заводы, ритейл, логистика и другие отрасли, где важна точность планирования.

Наши клиенты — в основном компании-гиганты: «Норильский никель», «Евраз», «НЛМК», «Еврохим», «Газпромнефть». Мы также работаем с консалтинговыми компаниями как технологический подрядчик: даём им реальные цифры и модели, на основе которых они строят стратегии для крупного бизнеса.

Один из первых наших проектов, который я люблю приводить в пример, мы делали для Diageo — крупного дистрибьютора алкогольной продукции. У компании есть жёсткие договорённости с клиентами — например, с «Метро», «Ашаном», «Лентой» — по SLA, то есть условиям уровня сервиса. Если контрагент запрашивает, скажем, два ящика определенного алкоголя, компания должна поставить их в течение 48 часов. Срыв условий ведет к штрафам. Компания настолько боялась штрафов, что «перезатаривала» склад.

Наш партнер-консультант выдвинул гипотезу: будет ли выгоднее хранить меньше продукции на складе? Мы построили модель и увидели, что это так. Иногда продукции может не хватить, так как спрос неравномерный, но штрафы окажутся настолько маленькими по сравнению с издержками на аренду складов и замороженные ресурсы (товар, который лежит на полках), что компания все равно будет в плюсе.

— Цифровой двойник — это компьютерная модель реального процесса, который происходит в физическом мире. Например, в случае с Diageo — процесса поставки продукции заказчикам. Здесь цифровой двойник позволяет рассчитать, насколько можно снизить запасы и какими тогда будут издержки. Мы воспроизводим исторические продажи — какое количество товара могут купить в этом магазине в конкретный день, прогоняем через модель множество комбинаций и сценариев, строим график потребности в товарах и смотрим, что получится.

То есть с помощью цифрового двойника мы заглядываем в будущее: просматриваем тысячи вариантов стечения обстоятельств и оцениваем, как часто и насколько сильно мы уйдем в минус или сколько придется заплатить штрафов при тех или иных условиях договора.

Это и есть имитационное моделирование. Мы просто воспроизводим в компьютере события, которые могли бы произойти в реальном мире, и даём компании возможность принять решение без риска для реального бизнеса.

— Я живу в Ульяновске, родился в Ульяновской области. Когда переходил в девятый класс, мы с семьей переехали в областной центр. Учился в 35-й школе, затем в Ульяновском государственном университете. Защитил кандидатскую диссертацию по имитационному моделированию. Темой диссертации было моделирование транспортных потоков.

Последние годы учебы я занимался фрилансом. До основания компании у меня было буквально полгода опыта наёмным сотрудником. А в 2011 году открыл «Амальгаму».

— Основная причина — семья. У меня трое детей, и нам здесь комфортно. Старший сын уже влился в образовательную среду, и мне не хочется вырывать его из пространства, где ему хорошо. Здесь наши с женой родители. Она, например, часто видится с ними, и для неё это важно.

Есть и личные увлечения. Я занимаюсь металлообработкой, и у меня в мастерской стоят токарный, фрезерный, плоскошлифовальный станки. Для такого хобби Ульяновск — удобное место.

По поводу больших городов. Жить в Москве я бы не хотел, мне вполне достаточно, что я часто бываю там во время командировок. Раньше рассматривал как вариант Санкт-Петербург, но не сложилось. Сейчас уже не вижу больших преимуществ по сравнению с Ульяновском.

Переезд за границу означал бы снижение уровня жизни. Обеспечить такой же бытовой комфорт, как в Ульяновске, стоило бы очень дорого. По сути, это был бы другой уровень нагрузки и другой образ жизни. Мы здесь построили для себя комфортный «пузырь», и внутри него у нас есть всё, что нам нужно.

— Изначально мы рассчитывали получить грант 300 тысяч рублей на развитие бизнеса — чтобы купить лицензию нужного программного обеспечения. Но грант не дали. Однако компанию мы все равно открыли, чтобы монетизировать результаты научной работы по моделированию транспортных потоков.

Так получилось, что мой партнер работал в консалтинговой компании Ernst&Young. Его взяли туда под проект по имитационному моделированию для Почты России, который долго не стартовал. В результате мой партнер покинул консалтинговую компанию, а модель для Почты России стала первым проектом «Амальгамы».

Позже появились другие консалтинговые компании, которым нужны были имитационные модели. Свой отдел моделирования они себе позволить не могли, а мы уже накапливали экспертизу. Так мы стали технологическим партнёром для многих консалтинговых фирм: делали для них техническую часть и разрабатывали имитационные модели.

Позже мы вышли и на международный уровень. Тогда был ещё полностью открытый мир. В 2014 году мы ездили на конференцию Winter Simulation Conference в США, до сих пор её посещаем. Там мы познакомились с Goldratt Research Group, с которыми впоследствии сделали проекты для таких гигантов, как Microsoft, BHP, Cargill — одного из мировых лидеров по поставкам продуктов питания для McDonald’s и KFC.

— Всего за 15 лет мы сделали более 50 проектов. Сейчас мы сконцентрировались на майнинге — только не криптовалют, а горной добыче. Наш флагманский продукт MineTwin как раз про это. У него два основных сценария использования.

Первое — имитационное моделирование для проверки выполнения плана. Есть план, вы проверяете с помощью модели, действительно ли хватит ресурсов. Модель нужна в случаях, когда есть зависимости, которые невозможно учесть при статическом расчете в Excel.

Второе — стратегическое планирование. Например, проект «Евраз Тимир» в прошлом году. Компания собирается строить новый карьер — пока что он есть только на бумаге. И заказчик хочет проверить гипотезы: на каком борту разместить фабрику, сколько оборудования понадобится.

Сейчас мы продуктовая компания — вендор. Наш флагманский продукт MineTwin продаётся за границей. У нас есть клиенты в Мексике, Англии, США, Южной Африке. Партнёры — в Бразилии, Америке, Южной Африке, Австралии. Сейчас мы на финальной стадии заключения очередных соглашений.

Бэклог продукта почти пуст. Команда сейчас в основном занимается доработками под конкретного заказчика — продукт легко адаптируется под задачи клиента. Большой работы над базовой функциональностью нет, продукт стабилизировался, и это прекрасно.

— В команде сейчас 14 человек. Двое — с горным образованием, это предметные специалисты. Они присоединились к нам пару лет назад, до этого работали на предприятиях. Интересный факт, что эти люди сами попросились к нам. У нас не было таких вакансий, но мы не смогли им отказать.

Замдиректора занимается операционкой и связью с бухгалтерией. Остальные десять человек — разработчики. Я тоже программирую. Например, я, фактически, единственный разработчик имитационной модели для «Норильского никеля».

Мне никогда не хотелось большой команды и огромных ресурсов. Я не видел себя руководителем крупной компании. Все люди, с которыми я работаю, — мои личные знакомые. У нас человеческие, почти дружеские отношения. В офисе комфортная атмосфера: ходим без обуви, много цветов, есть диваны. Для меня это важная часть жизни, а не просто фон.

— Мне кажется, при активной работе с нейросетями становится сложнее долго концентрироваться на задаче. Ты вводишь промпт и почти сразу получаешь результат. Если что‑то не получается, есть соблазн отложить на потом и переключиться.

Это такой побочный эффект: если часто пользоваться ИИ, сложные задачи становится тяжелее «прожёвывать» самому. Возможно, это только моя проблема, но я стал куда менее усидчивым, поэтому программирование отошло на второй план. Думаю, я не единственный, кто сейчас это чувствует.

— Прошлый, 2025 год был очень тяжёлым. По факту — убыточным и в России, и за рубежом. Но 2026 год, по крайней мере по зарубежным проектам, должен быть хорошим, и мы на это рассчитываем.

В России прямой конкуренции в нашей нише почти нет. Рынок не очень большой, серьёзных конкурентов немного. За рубежом есть крупные продукты — AnyLogic, Simio, HaulSim, другие мировые игроки. Но они чаще решают более простые задачи.

А в сложных задачах, за которые берется Амальгама, альтернатив почти нет. Тут нужен большой опыт и наработки. За 15 лет мы накопили огромную библиотеку готовых решений, которые используем заново. Это огромное преимущество. Поэтому мы берёмся за сложные проекты, и нам иногда приходится переделывать их после неудачных попыток других компаний. Но в простых задачах мы часто неконкурентоспособны по цене.

Косвенный показатель того, что мы востребованы: у нас нет ни отдела продаж, ни маркетинга — ничего. Только «сарафанное радио». Например, после проекта для «Уралкалия» — это один из первых наших проектов в России — «Норильский никель» захотел получить аналогичную систему. И мы сотрудничаем с ними уже восемь лет.

За границей есть конкуренция, но мы работаем через партнеров, сейчас их четыре-пять. Они организуют продажи, мы помогаем им делать проекты. У них выстроена воронка продаж. Они активно продвигают наш продукт, например, на иностранных конференциях, представляя стенд MineTwin.

Сейчас у нас практически заключён контракт с Komatsu (Япония), есть запрос от American Salt (добыча пищевой соли в США), и мы на финальной стадии подписания договора с компанией Vale в Бразилии — это аналог «Норильского никеля», огромный мировой гигант. Раньше такого уровня интереса из-за рубежа не было. Мы надеемся, что, если такие корпорации станут нашими клиентами, более мелкие игроки будут ориентироваться на них и подтянутся следом.

— Наша основная ниша — горная добыча. В этом сегменте, я думаю, мы закрываем больше 50% запросов на имитационное моделирование. Если у компании появляется такой запрос, очень высока вероятность, что они придут к нам: у нас есть бренд и стабильный продукт.

Если смотреть на все отрасли в целом, раньше наша доля была порядка 15—20%. Сейчас рынок в России почти остановился. За последний год мы сделали всего один‑два проекта по имитационному моделированию. Мне кажется, многие ничего не заказывают или заказывают по ценам, на которые мы не готовы соглашаться.

Юрий Кузнецов: «Не всё, что работает в Ульяновске, сработает в другом регионе»

Основатель «Суточно.ру» – о росте рынка посуточной аренды, подготовке к IPO и ценности «Стачки» для городского IT-сообщества.

Никита Обухов: «Никто не знает, что AI сделает с IT‑профессией»

Основатель Tilda Publishing – о случайности, породившей IT‑волну в Ульяновске, и о том, останется ли место человеку в эпоху искусственного интеллекта.