Деловое обозрение Первый ульяновский журнал для бизнеса и о бизнесе

Отстоять честь

Сын зачинателя торговли сукном и мануфактурой, купец Александр Петрович Конурин создал удивительный прецедент в истории того времени: он выиграл дело против чиновника высшего звена в губернии. Рассказ об этом есть в книге «Симбирск купеческий», изданной при поддержке Корпорации развития промышленности и предпринимательства Ульяновской области.

Перекресток ул. Большая Саратовская и ул. Дворцовая (ныне ул. Гончарова и ул. Карла Маркса). В центре – доходные дома А.П. Конурина. 1880-е годы

Торговец, арендатор, благотворитель

Александр Петрович Конурин (1858 – ?) стал одним из крупнейших в Поволжье торговцев солью, тканями, панскими и бакалейными товарами. В южном крыле Гостиного двора он имел большую лавку. На ее базе вместе с родственниками в 1888 году учредил «Торговый дом Конурина – Свешникова».

Помимо торговли Александр Петрович сдавал в аренду принадлежавшие ему в центре города доходные дома (ныне ул. К.Маркса, 22 и ул. Гончарова, 36).

Конурин был причислен к потомственным почетным гражданам Симбирска. И вполне заслуженно – Александр Петрович прославился как один из самых видных благотворителей. На его пожертвования была устроена домовая церковь при Симбирском духовном училище. Ну а большое краснокирпичное здание на углу улиц Гагарина и Можайского, сооруженное в 1894-1899 годы, знает, пожалуй, каждый ульяновец. Расположенные в нем с конца XIX века городские богадельни строились и содержались на суммы, пожертвованные купцами А.П. Конуриным и А.П. Кирпичниковым.


Бывший дом А.П. Конурина. Ныне ул. Гончарова, 36

В 1894 году Конурин пожертвовал 110 тысяч рублей на содержание городской богадельни и детского приюта (Кирпичниковского). Он и его жена Екатерина Матвеевна Конурина до самой революции не обходили вниманием эти и другие богоугодные заведения города.

Помощь Конурина и его супруги Екатерины Матвеевны, что редко для «олигархов», была не показной, а искренней и действенной. Ветеран Гражданской войны, симбирянин Н.М. Тихонов спустя полвека вспоминал: «Мать стирала белье у частных граждан. После смерти отца осталась с детьми в количестве 4-х человек, так что приходилось нищенствовать, чтобы не голодать, случайно пожалел купец Конурин, у которого стирала белье, и устроил нас в Красниковых кельи… Это был бесплатный дом, его содержало благотворительное учреждение. Вот в нем мы и жили. По ходатайству купчихи Конуриной…, когда мне исполнилось 8 лет, меня приняли в школу, так называемое «Училище 4-е приходское». …Здесь я учился 3 года, по окончании ее, тоже по ходатайству Конуриной, меня определили в Лебедевское ремесленное училище, …в нем я учился на сапожника...».


Портрет Е.М. Конуриной. Художник Н.И. Фешин. Казань. 1916 год

«Тяжко обвиненный без основания»

С установившейся в декабре 1917 года в Симбирске Советской властью Александр Петрович, которому шел уже шестой десяток, ссориться не собирался. И будучи гражданином законопослушным, вникал в узаконения нового правительства. Даже очередная партия черного сукна из Москвы весной 1918 года для конуринских магазинов высылалась в полном соответствии с распоряжением «Центроткани» – на имя местного Совета Рабочих, Крестьянских и Солдатских Депутатов. Однако, прислав 28 марта 1918 года за посылками в Совет своего приказчика, господин Конурин нарвался на комиссара Солонко.Чрезвычайный губернский комиссар Павел Николаевич Солонко наводил ужас не только на «буржуев» и обывателей, но даже на товарищей по партии. Он упивался властью над людьми и безапелляционно решал, кого карать, кого миловать. Себя чрезвычайный комиссар окружил помощниками, о которых поговаривали как о лицах «не только неизвестных в политическом отношении, но и преступных». Всюду Солонко мерещилась «контра», а меру «революционной законности» он определял, как говорится, в меру своей испорченности. И приструнить самодержавного комиссара никто не мог, он нагло заявлял, что подчиняется лишь Центру.

Напрасно приказчик купца Петр Егоров втолковывал самодуру, что действует строго в рамках законности. Комиссар с ходу обвинил его хозяина «в умышленном совершении обмана», заявил, что содержимое посылок «будет просмотрено, и, если окажется годным для народа, то конфискуется». А чтобы почтенный торговец раз и навсегда уяснил, с кем имеет дело, наложил на него штраф – 10 000 рублей и арестовал настырного конуринского служащего.

Вечером Солонко выпустил пленника, приказав больше «не шататься сюда, Совет вам не лавочка». А по утру к Конурину явился помощник Солонко – Павел Кучеров – и вручил грозную бумагу, заканчивавшуюся словами: «Постановление входит в силу в 24 часа, при несостоятельности три месяца тюремного заключения. Комис. Солонко».

Оскорбленный купец писал в заявлениях на имя Симбирских Совнаркома и Совета Рабочих, Крестьянских и Солдатских Депутатов: «В уплату их я внес под расписки помощника чрезвычайного комиссара: 29 марта 2000 руб., 30 марта 4000 руб. и 1 апреля 1000 руб. и под расписку чрезвычайного комиссара 31 марта 3000 руб.». И сетовал, что штраф «…после бывших у меня конфискаций, дома обложения в пользу Совета, кражи из магазина и предстоящем взносе налога, может внести крайнее затруднение в дальнейшее ведение моего торгового дела».

Ничуть не меньше Александра Петровича беспокоила его незапятнанная до сих пор репутация: «Считая себя тяжко обвиненным без основания, …покорнейше прошу Совет Народных Комиссаров рассмотреть настоящее дело, снять с меня безосновательное тяжкое обвинение и возвратить взысканные с меня десять тысяч руб. и задержанный товар или поручить выяснение всего этого дела Судебно-Следственной Комиссии Революционного Трибунала…». Долго Конурин и его служащие обивали пороги в поисках правды. Ткани тем временем уже успели продать...

Защищенная репутация

Прибывший в конце мая в Симбирск Иосиф Михайлович Варейкис решительно положил конец самовласти Солонко. Надо заметить, что заявление Конурина для советских властей оказалось как нельзя кстати. К лету 1918 года сам зарвавшийся «чрезвычайник» предстал перед правосудием. Помимо очевидных злоупотреблений властью за Солонко числились халатность и растрата казенных денег. А его ближайший подручный Кучеров обвинялся в «хищении конфискованной материи».

Не о конуринской ли мануфактуре шла речь? Сам Кучеров, зажатый в угол, юлил и охотно закладывал шефа: «Я говорил Солонко, что Конурин не виновен…». Кому-то это покажется невероятным, но дело по иску «представителя эксплуататорских классов» против комиссара было решено в пользу купца. Постановление судебно-следственной комиссии гласило: «Взысканный бывшим Чрезвычайным Комиссаром Солонко с гражданина Конурина штраф в размере 10 000 руб., как неправильно наложенный, отменить, задержанные выдачей Конурину посылки фирмы Аршинова возвратить Конурину, в случае же состоявшейся продажи их Продовольственным Комиссариатом, возвратить вырученные от продажи деньги».

Все, казалось, складывалось для купца замечательно. Но дело в том, что постановление не успели реализовать. Документ датирован 20 июля 1918 года, а 22 июля город был захвачен войсками Комуча и белочехов. Кучерова – вороватого помощника чрезвычайного комиссара – толпа растерзала. Самому Солонко едва удалось унести ноги.

Чем хуже становилось положение белых на фронте, тем большая тревога охватывала симбирских обывателей. И в начале сентября 1918 года многие торговцы, домовладельцы, чиновники, интеллигенты Симбирска, поддавшись общей панике, бежали из города. Покинул родные края и Александр Петрович Конурин. Его дальнейший путь неизвестен.

Из книги «Симбирск купеческий. Часть II. Купеческие фамилии Симбирска». Материалы предоставлены Корпорацией развития промышленности и предпринимательства Ульяновской области

Корпорация развития промышленности и предпринимательства Ульяновской области

проезд Максимова, д. 4 (Дом предпринимателя)

Центр «Мой бизнес»

+7(8422)41-86-71

+7(8422)41-41-45

Получить подробную информацию о проекте «История симбирского предпринимательства» можно в Доме предпринимателя (Центр «Мой бизнес»).

comments powered by HyperComments

Войти с помощью учетной записи uldelo.ru


Войти с помощью аккаунта в социальных сетях: